Крылья судьбы Генриха Горелова

Генрих Горелов - легенда СНТК им. КузнецоваДень космонавтики для многих поколений стал любимым праздником, наполняющим нас чувством гордости. Самара — город, который тесно связан с космосом, И люди здесь жили и живут с особым чувством полета, такие, как Генрих Горелов.

В далеком 1928 году в городе Мариуполе родился Генрих Моисеевич Горелов. В два года его перевезли в Ростов, где и жил он до войны на улице Энгельса, что в центре города. Частенько он видел родителей у окна, что выходило на проулок, куда по темноте заезжал «черный ворон». Ему еще не было понятно, но он чувствовал, что родители боялись: отец закончил Берлинский политехнический институт и вполне подходил на роль «немецкого шпиона». Грамотный технарь, отец занимался теплоизоляцией подводных лодок, т.к. наши краснофлотцы замерзали, когда ходили подо льдом Северного Ледовитого океана и изнывали от жары, находясь под экватором, что влияло на их боеспособность.

Семью Гореловых, слава Богу, не коснулись репрессии. Их ждал перевод в Апрелевку, а затем на строительство авиационного завода в Куйбышеве на Безымянке. Был 1940 год. Авиационную промышленность срочно переводили от границ государства в глубинку. Соседи отговаривали семью ехать в Куйбышев, но мать последовала за мужем. Хорошо, что переехали, ибо под Ростовом в последствии был свой «Бабий Яр»!

В начале войны Генрих был интеллигентным мальчиком, занимающимся музыкой и изучавшим немецкий язык. У папы — автомобиль с личным водителем («Эмка»). Война все поделила на две половины. Автомобиль забрали для нужд фронта, семье выделили большую комнату во вновь образовавшемся на месте гостиницы госпитале, а мальчика отправили на помощь сельскому хозяйству. Трудился с мая по сентябрь — остальное время учился. Работал на волокуше. Сейчас и слова-то такого не помнят, а тогда усердно погонял корову (волокушу), которая таскала на себе копны сена — заготовки на зиму. Молока, конечно, мало давала, да кому ж было легко — тягловая сила важнее!

Помнит Генрих Моисеевич случай: отпустили с работы домой по причине напрочь разорвавшейся обуви. Шел пешком через лес, а уж слышал, что в районе Смышляевки волчица появилась — застрелить никак ее не удавалось. Идет, смотрит: поперек дороги что-то черное огромное лежит, а это она, родимая! Что делать, взял какую-то хворостину и давай кричать что есть мочи: «Эй, давай уходи!» Она встала и пошла — говорят, летом волки не нападают. Запомнились только ее огромные воспаленные сосцы. И почему-то до сих пор жалко ее!

Дети помогали фронту, но учебу не бросали. Ели картошку с соленой капустой. В обед вобла, которой можно было гвозди забивать. Отцу полагалось 600 граммов хлеба, тетке 500, а иждивенцам по 400. Отец хлеб не ел, только крошки подбирал, и мальчик решил идти на работу. Мыл в пекарне формы, смазывал хлопковым маслом с добавлением керосина (чтоб не украли). Первая зарплата — две большие буханки хлеба, что продал на рынке за 400 рублей. Купил ботинки, красные, скрипучие, зато нормальные, непромокаемые. С утра работа, в семь вечера учеба в третью смену. Учиться-то было некогда. Отличником не был, да и не хотел, хотя пятерки получал.

Подготовительное отделение, а затем учеба в Куйбышевском Авиационном институте. Помнит, как однажды увидел ошибку у преподавателя и сказал ему. Тот не поверил, а на другой день подошел и сказал: «А вы были правы, я ошибся!» Урок был не для преподавателя, а для юноши: признать свою ошибку — не стыдно!

Отец как-то познакомился в дороге с человеком, который рассказал о заводе на Красной Глинке (точнее на Управленческом), где работают немцы, и посчитал, что сыну «хорошо бы поработать там». Заканчивал институт хорошо, было право выбора, и Генрих попросился на завод № 2 (сейчас Организация Кузнецов). Опытный завод, подчиняющийся серийному. ОКБ (опытное конструкторское бюро), где Генрих Моисеевич работал экспериментатором. Уходил утром, весь день на работе, ночь тоже. На следующий день нужно было докладывать Н.Д. Кузнецову, потом сон и снова на работу. Как хватало сил? Да многие так работали во имя Родины, во имя жизни!

Делали двигатель НК-12. (Этот двигатель до сих пор эксплуатируется на самолетах «Руслан».) Работали. Консультантом у Сталина по вопросам авиации был А.Н. Туполев, который постоянно встречался с Н.Д. Кузнецовым. С его помощью дали им ход на доводку двигателя. НК-12 вышел в серию.

Потом перевели в «очень закрытое помещение», где занимались созданием самолета на атомной энергии. Сейчас это не секрет. В Министерстве среднего машиностроения Генриху Моисеевичу говорили: «Вы самый лучший атомщик среди инженеров авиационной промышленности, а мы лучшие авиаторы среди работников среднего машиностроения…» Но какими бы хорошими они не были, Н. Хрущев занялся «абсолютным оружием», и их «закрыли». «Абсолютным оружием считался спутник, на который можно поместить атомную бомбу и приземлять его туда, куда нужно. Н.С. Хрущев не учел, что «на каждый газ есть свой противогаз». Американцы опубликовали данные, что посадят спутник туда, куда хотят они.

Затем Генрих Моисеевич становится начальником перспективного отдела. Он встречался практически со всеми авиационными конструкторами, кто проектировал наши самолеты: с А.Н. Туполевым, с Г. В. Новожиловым, который однажды в присутствии Г. М. Горелова назвал Н.Д.Кузнецова «императорам по двигателям». Большое впечатление на нашего героя произвел конструктор О.К.Антонов. В разговоре Генрих Моисеевич спросил, почему тот делает низкоплан (самолет, у которого крыло внизу), и не сделать ли самолет высокоплан, а двигатель поместить над крылом. Подъемная сила увеличится, скорость будет больше.

Оказалось, Антонов давно об этом думал. Впоследствии он действительно осуществил задуманное. Вот так одинаково думали гениальный авиаконструктор и талантливый инженер с Красной Глинки. Были встречи с авиаконструктором Симоновым. Тот показывал Герасимову бак от пробитого стингером вертолета. Это уже был период Афганской войны. Вертолеты тогда «не пошли», но зато был «придуман» самолет, функционально даже лучше. Генрих Моисеевич не только встречался с этими великими людьми, он проектировал для них. Двигатель НК-32, например, что стоит на ТУ-160, названным ласково «Белый лебедь».

Теперь Генрих Моисеевич на пенсии. Говорит: «Лежу на диване». Тем не менее, он печатается в журналах, написал книгу совместно с Ю.И. Цибизовым «От идей до конструкции. Школа Кузнецова».

Я задумалась недавно: «Почему скульптор или художник могут не выходить на пенсию, работать без ограничения, а гениальный конструктор, отправляется на пенсию по возрасту. Могут ли совсем юные наши (не сомневаюсь) таланты так работать, как работали люди поколения Горелова? Мне лично хотелось бы лететь на самолете, двигатель которого конструировал Н.Д. Кузнецов, Г. М.Горелов или такие, как они.

А пока нынешний именинник ждет гостей, его верная половина, Нина Борисовна всегда рядом. Она подскажет, как называется журнал с его статьей, куда положил вышедшую книгу… Вот-вот их квартира заполнится голосами правнучек, внучек. Дочь и сын, что подарили им такое замечательное потомство, давно состоялись. Сын, Юрий, пошел по стопам отца, живет и работает в Москве. Дочь, Наталья, архитектор. Здорово, когда талантливые люди талантливы во всем. И в личной жизни тоже. Дай Бог этой семье здоровой и долгой жизни!

Татьяна Воронина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *